Путеводитель по Китаю
Каталог статей
Меню сайта



Поиск

Приветствую Вас, Гость · RSS 25.01.2021, 18:15

Главная » Статьи » Китай управляемый ч. 2



Время события - 4
 «Разделяй и властвуй», — говорили древние. Властвует тот, кто овладел интуицией дифференциального единства, кто воплотил в себе ужасающую мощь вечнотекучего Хаоса, бытийственного рассеивания, которое, как ни странно, служит собиранию мира, ибо вездесущее различие уже неотличимо от всеобщности. В даосской литературе в этой связи говорится о согласовании двух измерений всеобщего Пути: движения «поступательного» — эволюционного и нисходящего — и движения «возвратного», возвращающего к изначальной цельности бытия. Подступы к этой теме в западной философии можно найти в книге Ж. Делёза «Складка», где складчатость, или символическая глубина бытия описывается как соотнесённость актуализации (дух) и реализации (тело), и эту связь свершение не может полностью актуализовать, а осуществление — реализовать.
Главное понятие и одновременно высшая ценность здесь — это жизненная гармония, несотворённая, беспредельная, всеобъемлющая. В мгновении как непрерывно возобновляющейся совместности актуального и виртуального измерений бытия сходятся всё предвосхищаемое и удерживаемое в мировом бытии, которое само оказывается здесь не чем иным, как «местом резонанса ритмов мгновения».
Таким образом, понятие «срединности» подводит нас к сердцевине проблематики времени в китайской традиции: к внутренней связи без-временной или до-временной реальности с временностью. Двуединство этих модусов бытия отображено в широко употребительной оппозиции понятий «прежденебесное» (сянь тянь) и «посленебесное» (хоутянь) существование. Оба понятия наделены в китайской традиции очень широким спектром значений — от космологии до духовной практики. В самом общем виде «прежденебесное» относится к бытию в состоянии покоя, цельности, непроявленности и процессу инволюции, возвращения к истоку, а «после-небесное» обозначает движение, разделение, явление и эволюционный процесс, раскрытие вовне. Великий Путь, как считали в Китае, потому и зовётся великим, что знаменует «двойное движение», то есть движение по кругу, а точнее — двойной спирали, где поступательному движению всегда соответствует движение возвратное. Другой его геометрический образ — квадрат (Земля), вписанный в круг (Небо). Мы знаем уже, что этот принцип синхронности разнонаправленных движений (кстати сказать, лежавший в основе китайских практик личностного совершенствования) делал возможным само существование китайской науки стратегии.
Китайское время-временность предстаёт, таким образом, как бы двухслойной реальностью, оно имеет внутреннюю глубину, несёт в себе своё «иное», свою трансценденцию. В этом отношении оно обладает явным сходством с понятием времени в экзистенциальной феноменологии Хайдеггера, для которого «время исходно как временение временности» и «временность временит исходно из будущего», то есть, говоря в понятиях «Книги Перемен», «растекается» бесчисленным множеством возможностей, содержащихся в творческих метаморфозах жизни. Время-событие есть и обетование, и пришествие.
В китайских текстах мне известен, по крайней мере, один пример явного употребления термина «время» в указанном здесь смысле внутренней трансценденции времени как акта его самоконституирования, то есть сущности времени как временения. Известному комментатору даосских канонов и «И цзина» У Чэну (начало XIV века) принадлежит такое суждение (в буквальном переводе): «Вся тьма перемен и превращений времени неисчерпаема, а то, благодаря чему я временю свою время, — это только единое и не более того». Временность времени, таким образом, оправдывается собственной предельностью, что делает её началом всякого существования, но не позволяет ей принадлежать только субъективному или только объективному плану бытия. Она есть, строго говоря, бесконечность конечности и в своём основании — именно внутривременность, собственная трансцендентность мира как «временная определённость внутримирного сущего» (Хайдеггер).
Теперь не будет удивительным узнать, что китайское восприятие времени характеризуется нежеланием различать между мгновением и вечностью или, что то же самое, стремлением совместить объективность вечности с субъективностью момента, то есть совместить «перемены» в трансцензусе, дарующем безмятежный покой. Этот момент динамической всеохватности и есть то, что можно назвать временем события. Пожалуй, с наибольшей отчётливостью о нём сказано всё в той же книге «Чжуан-цзы», во 2-ой главе которой мы встречаем ряд высказываний, уводящих по ту сторону здравого смысла:
«Мудрый действует, не умствуя, и для него десять тысяч лет — как одно мгновение… Есть великое пробуждение, после которого узнаешь, что в мире есть великий сон… Эти слова кажутся загадочными, но если по прошествии многих тысяч поколений вдруг явится великий мудрец, понимающий их смысл, для него вся вечность времён промелькнёт как один день!»
Вечность как «один день» — очень сильный образ, сопоставимый по своей силе разве что с Евангельским «днесь», «днём Бога», который требует веры, но освобождает от обременённости мирским. Таково истинное событие: «чудесное схождение» противоположностей, которое обновляет целый мир, но не имеет видимых признаков и не оставляет следов, подобно «полёту птицы в воздухе». Чжуан-цзы обозначал его понятием хуа, которое относилось, как мы знаем, к микропеременам, недоступным чувственному восприятию, но улавливаемым духовным ведением в глубине внутреннего опыта. Недаром это понятие часто употреблялось в словосочетании «духовные перемены». Впрочем, не будем упускать из виду, что мельчайшее здесь сходится с величайшим: эта «предельно малая» («Дао-Дэ цзин») перемена равнозначна превращению всего мира, являет собой вселенскую катастрофу. Мир для Чжуан-цзы и есть неисчерпаемое разнообразие «переменчивых голосов» (хуо шэн), бесконечно тонкие модуляции нетематеризируемого трасцензуса: предельная конкретность как всеединство. Тот же термин «микроперемена» (хуо) употребляется в знаменитой притче о Чжуан-цзы и бабочке: однажды Чжуан-цзы увидел себя во сне бабочкой, а когда проснулся, не мог понять, то ли он — Чжуан-цзы, то ли — бабочка. Микропеременой в этом сюжете названа внезапная смена жизненного мира бабочки (которая «вольно порхает среди цветов в своё удовольствие») жизненным миром философа Чжуан-цзы, внезапно ощутившего необходимость понять, кто же он на самом деле. Это состояние экзистенциального изумления соответствует, помимо прочего, открытию внутренней трансценденции временности. Оно свидетельствует о невыразимом прозрении бытийной идентичности в самом опыте разрыва, «промелька» в существовании, трещины бытия, делающих возможным сознание. Недаром тому же Чжуан-цзы принадлежат слова о том, что мудрый постигает истину посредством «великого сомнения» (которое есть в своей глубине восхитительное прозрение), а в духовной традиции Китая закрепилась формула: «Малое сомнение — малое постижение. Великое сомнение — великое постижение».
Категория: Китай управляемый ч. 2 | Добавил: defaultNick (03.03.2012)
Просмотров: 1163 | Рейтинг: 5.0/4
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2021
Конструктор сайтов - uCoz Яндекс.Метрика