Путеводитель по Китаю
Каталог статей
Меню сайта



Поиск

Приветствую Вас, Гость · RSS 25.01.2021, 18:26

Главная » Статьи » Китай управляемый ч. 2



Время события - 5
В других памятниках времён Чжуан-цзы тоже можно встретить утверждение о том, что «мудрость — это знание микроперемен (хуо) времени». Классический комментатор «Чжуан-цзы» Го Сян (III век) развивает эту тему, вводя понятия «сокровенной перемены» или «единственной перемены», что можно понять и как «перемены единственного» (минхуо, духуа). «Единственность» в данном случае имеет отношение, надо полагать, к монадичес-кой природе мгновения как способа бытия или, точнее, осуществления («превращения») всеединства. Согласно Го Сяну, мудрый «приобщается (букв, «становится одним телом») с превращениями и всё проницает» посредством того, что «забывает и себя, и мир». Истина, таким образом, не открывается в неподвижности умозрения, а именно переживается в опыте временности, открытости мировым превращениям, где любой образ настоящего уже неадекватен действительности и само бытие существует «вне себя», в модусе зеркальности, будучи воспринимаемым лишь во взаимных проекциях прошлого и будущего. Это обстоятельство лишает бытие материальности, делает его «тенью» и, как следствие, придаёт ему эстетическое качество. Бытие и красота неотделимы друг от друга в китайской традиции.
Го Сян (как и почти все китайские мыслители) в особенности подчёркивает, что ни одно явление мира не является продолжением другого. Из чего следует, что превращение в данном случае означает чистую, самоконституирующуюся временность. Другими словами, «единственная перемена» есть подлинное существование, которое укоренено в самом себе, пронизывает всю толщу времён, и это свойство экзистенциального времени побудило Мёрло-Понти назвать его «складкой бытия». Впрочем, выражение «единственная перемена» у Го Сяна есть не более чем парафраз формулы времени в «Книге Перемен»: «изменения во всепроницающем».
Позднейшие поколения китайских учёных-подвижников оставили немало описаний своего опыта переживания «Единственного Превращения» бытия. Они на удивление похожи и, как правило, содержат указания на то, что в пробудившемся сердце «сходится всё древнее и настоящее», то есть акт приобщения к временности позволяет охватить всю толщу времён, но при этом сам прозревший, в согласии с идеей внутривременного транцензуса, ощущает себя пребывающим вне мира. Такое существование значимо не данностью субъективно воспринимаемого настоящего, а реальностью вечноотсутствующего и представляет собой длящуюся прерывность или непрерывное пришествие, бесконечно возобновляющуюся конкретность. Как «внутримирная трансцендентность», оно делает возможным саму предъявленность мира. Отсюда понятно, почему в китайской традиции, утверждающей, что всё есть перемена, упорно повторяется тезис о том, что переход от одного состояния к другому не имеет отношения к действительному протеканию времени. Каждое мгновение несёт в себе совершенную полноту бытия, но притом «не держит» себя, разлагается на множество ещё более кратких мгновений и т. д. Ведь и творчество, и творение мира ассоциировались в Китае с «рассеянием». Поэтому мгновение здесь есть обетование всей бездны возможностей бытия. Понятия «обращение в небытие» (у) или «сокрытие» (мин) характеризуют природу временения как «усвоение» или, лучше сказать, вживление вещей в чистый динамизм «единотелесности» мировых превращений — стало быть, их развоплощение, утончение до полной пустотности, состояния самоотсутствия. Так, искусный мясник из притчи Чжуан-цзы не видел перед собой туши быка. Да и мир виделся древним даосам как облако бесконечно тонкой пыли.
В такой картине мира несовпадение отдельных моментов существования как условие возникновения времени оказывается снятым в акте «утончённого соответствия» заведомо несходного. Постижение же чистой (вне)временности знаменует движение, противоположное развёртыванию мира, тогда как последнее, будучи выявлением и оплотнением динамизма духа, означает последовательное разложение, ослабление чистоты изначального события. Вот показательное изречение из даосского трактата «Гу-ань Инь-цзы», имеющее вид священной загадки: «Одна искра огня может спалить всю тьму деревьев, но когда деревья сгорят, где пребывать огню? Мельчайшая прерывность Пути может обратить в небытие всю тьму вещей, но когда исчезнут вещи, где пребывать Пути?» Событие и мир соотносятся по известному нам принципу самодостаточной «таковости» бытия: одно подобно другому не по ассоциации, а по своему пределу.
«Единственная перемена», возобновляющаяся в самой невозможности своего повторения, не имеет длительности и фиксируется только внутренним опытом. Она носит, несомненно, характер первичной самоаффектации, порождающей самое сознание, и стоит в одном ряду с такими фундаментальными понятиями китайской мысли, как «непрерывное животворение живого», «утончённое соответствие», «духовное соприкосновение», «сердечная встреча» и проч. Когда же это первичное время проявляет себя в сознании? Вопрос, по существу, бессмысленный, но в своём роде поучительный. Заметим, что именно проблема связи «вневременного» (Unzeitige) и субъективного «внутреннего времени» (Innerzeitige) стала камнем преткновения для феноменологического проекта Гуссерля и продолжателей его дела.
Китайская традиция не знала апории временности и вневременного, поскольку никогда не субстантивировала реальность, а видела в ней именно «Одно Превращение» — само по себе безусловное, несотворённое и нескончаемое. Первичный аффект есть чистое событие, в котором сознание ускользает от себя только для того, чтобы вернуться к себе. Он свершается с абсолютной, немыслимой скоростью и потому представляет собой лишь символически выражаемое, предположительно-предположенное всему состояние предвосхищения, пред-чувствия всего сущего, где всё возникает и гибнет прежде, чем обретает внешнюю форму, и где, стало быть, ничего не начинается и не кончается. «Сокровенный импульс», говорили в Китае, «во всякое время проявляется и во всякое время исчезает» (читай: каждое мгновение проявляется-исчезает и потому не проявляется и не исчезает). Но он также «выходит и уходит вне времени».
Исходное событие проявляется в сознании как внезапное явление, предстающее как бы случайным, но опознаваемое как абсолютно неизбежное и оставляющее в сознании опыт чистой качественности бытия.
В этом бесконечно малом круговороте Великого Пути, предваряющем протяжённость и длительность, ещё нет разделения на актуальное и виртуальное измерения бытия, нет разницы между сущностью и образом, действительностью и проекцией. Видимый мир, как мы уже могли отметить, предстаёт здесь только тенью, следом самоскрывающегося проявления Одного (в смысле также сплошного) Превращения. Но это тень и след, не имеющие прототипов в природном мире, ничего не замещающие в нём и потому, строго говоря, не являющиеся иллюзией. Как материал культуры, лишь символически данные среда и средство человеческого общения, они совершенно реальны. Эта двусмысленность статуса образов культуры, которая фактически являлась ценой отсутствия в китайской мысли апории безвременного времени, служила прочным фундаментом китайской традиции.
Категория: Китай управляемый ч. 2 | Добавил: defaultNick (03.03.2012)
Просмотров: 1193 | Рейтинг: 5.0/5
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2021
Конструктор сайтов - uCoz Яндекс.Метрика